/\/\ mg (prahvessor) wrote,
/\/\ mg
prahvessor

Спартанец Навальный и афинянин Кузьминов

текст, который провалялся в разных местах и, видимо, прокис. А выкидывать жалко. Пусть хоть тут будет.

upd. Оказывается, оно не столько прокисло, сколько трансформировалось. Для желающих поиграть в было-стало, вот: http://www.rusrep.ru/article/2011/04/19/question


Спартанский законодатель Ликург запретил при строительстве домов использовать другие инструменты, кроме топора и пилы. Российский политик Навальный, популярный борец с распилами, по собственному признанию, ложится спать с топором. Родион Раскольников… ну, это уже про другое.
Из трех с лишним часов дискуссии Алексея Навального и ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, состоявшейся в ВШЭ 18 марта и транслированной несколькими Интернет-каналами, влиянию системы госзакупок на функционирование науки было уделено минут десять. И действительно, как сказал Навальный в одной из первых реплик, зачем это обсуждать, ведь НИР – это не больше десяти-пятнадцати процентов закупок. Выступление физика и научного активиста Евгения Онищенко, который говорил про разрушительное действие 94-го федерального закона на науку, он, не вслушиваясь, назвал «адской мешаниной», а потом несколько раз упомянул, что, возможно, «кому-то» 94-ФЗ неудобен, но это можно потерпеть ради прочих его достоинств.
Ошибка тут вот в чем: если бы неудобства равномерно касались представителей разных социальных групп и секторов экономики, это можно было бы рассматривать как своего рода неизбежный проигрыш в лотерее. Но 94-ФЗ жестко ударяет именно по науке, причем сильнее всего – по фундаментальной, а в ней – по реально работающим малым группам, разрушая саму возможность адекватно финансировать и проводить научные исследования. Именно об этом говорили осенью прошлого года в открытом письме президенту РФ 2200 докторов и кандидатов наук (http://www.scientific.ru/doska/rffi2010.html); именно об этом кричат в очередном письме уже около трех тысяч молодых ученых (http://science94.narod.ru/). Кстати сказать, повторив тезис о том, что проблема реактивов неактуальна, в отчете о дискуссии в своем блоге в Живом журнале, Навальный получил с дюжину комментариев от подписантов этого письма. В большинстве из них общая поддержка его деятельности сочеталась с более или менее резкими предложениями именно этот тезис пересмотреть. Науку жалко.
Закон о госзакупках не дает возможности как следует проводить конкурсы на НИР. Навальный считает, что 45% в общей оценке проекта на содержательные критерии (55% – цена) – это нормально. Нет, это ненормально. Это приводит к ценовому демпингу со стороны слабых коллективов (это помимо контор, создающихся только ради выигрывания конкурсов). Что получается, хорошо видно на примере ФЦП «Кадры»: средняя цена заключенного контракта за два года снизилась до примерно трети от первоначально объявляемой – и определенной самой программой – цены лота. Это противоречит концепции программы, которая разрабатывалась именно для адекватной поддержки сильных коллективов, но кого это теперь волнует?
94-ФЗ не учитывает того, что научный проект, как правило, выполняется не целым университетом или институтом, а небольшой группой или лабораторией. Запрет на подачу нескольких заявок от одного учреждения приводит к идиотской ситуации, когда, например, в конкурсах той же кадровой ФЦП не могут участвовать одновременно представители разных факультетов крупных университетов или разных лабораторий академических институтов.
Но сложности возникают и после выигрыша конкурса. 94-ФЗ не дает возможности научным группам закупать именно то оборудование и расходные материалы, которое им нужно. Если с оборудованием это можно как-то обойти путем так называемых «локаутов» (упоминания деталей, не очень существенных для работы, но описывающих ровно тот прибор, который нужен), то для расходных материалов так сделать не удается. При этом экспериментаторы хорошо знают, что опыт часто удается поставить только при применении реактива одной конкретной фирмы, даже если кто-то производит аналоги – но закон прямо запрещает упоминать производителя как условие покупки. А недавнее изменение классификатора, в результате которого сразу на все реактивы теперь установлен общий порог 100 тысяч рублей в квартал, приводит к коллапсу. Во многих исследовательских учреждениях при нормальной работе эта сумма выбирается буквально за несколько недель, если не дней, а дальше объявление тендера и многомесячный перерыв в работе. Более того, эти ограничения распространяются на любое финансирование, например, на средства грантов РФФИ, которые вообще выделяются в форме субсидий.
Но может быть все это можно потерпеть ради каких-то необыкновенных достоинств закона о госзакупках, например, крупной экономии государственных средств? Да нет, оказывается, что те, кто хочет его обойти, вполне придумали способы это сделать. Скажем, закупки оборудования в РАН через интересную организацию «Академинторг» приводят к завышению цен на приборы на десятки процентов путем работы с совершенно конкретными фирмами-посредниками; целая серия статей про это была опубликована в прошлом году в газете «Троицкий вариант – Наука» (http://trv-science.ru/tag/akademintorg/). Причем ФАС, как и другие контролирующие организации, знает об этой ситуации, но не может или не хочет ничего сделать. Аналогично, сложившийся коллапс с закупками реактивов в университетах и институтах ведет к попытке разрешить его путем заключения открытого контракта сразу на всё, что может пригодиться, с одной фирмой-посредником – которая, становясь монополистом, немедленно начинает потихоньку повышать цены.
И получается, что для добросовестного ученого единственный способ заниматься наукой – это украсть выделенные деньги, и уже потом на них проводить свои опыты. Кстати сказать, многие так и делают – не воруют, конечно, но обналичивают гранты через зарплату (теряя на этом десятки процентов на налогах) и потом покупают необходимое – и этот парадоксальный путь оказывается выгоднее и быстрее, чем закупки «по закону». При этом ученый, который вынужден обходить связывающие его по рукам и ногам правила, и жулик формально оказываются неотличимы. Да и этот странный путь не всегда работает – многие реактивы запрещено продавать частным лицам.
Поправки в 94-ФЗ, предложенные Минэкономразвития, не исправят ситуацию, поскольку они вообще не замечают науки. Например, подавляющее большинство проектов в фундаментальной науке – гранты РФФИ, кандидатские и докторские конкурсы ФЦП «Кадры», гранты в рамках академических программ – имеют цену ниже 7 миллионов рублей, с которых предлагается начинать рассматривать возможность применения разных механизмов, и куда ниже 50 миллионов, начиная с которых применение новых механизмов становится обязательным. Ничего не говорится и об особенностях закупок для целей проведения научных исследований, а процедура экспертизы изобилует потешными деталями вроде «членов ведущих научных школ» и случайного выбора экспертов в «области науки» (т.е. случайно выбранный зоолог будет оценивать проект биохимика). Процедура предквалификации не учитывает опыт работы по научным грантам; нигде не учитывается уровень публикаций и т.д. и т.п. С другой стороны, в качестве критерия используется количество докторов и кандидатов во всей организации, а вовсе не в группе, которая подала проект. Концепция федеральной контрактной системы, предлагаемая ВШЭ и МЭР, хороша тем, что она признает необходимость различных инструментов для разных ситуаций, но, как видно на примере закона о госзакупках, дьявол живет в деталях, а они неясны.
Радикальным решением проблемы был бы вывод фундаментальной науки, финансируемой по грантам и другим конкурсным механизмам, из сферы регулирования госзакупок. Невозможно по одним и тем же принципам регулировать покупку макарон на флоте или бензина в государственные гаражи и покупку приборов и реактивов для проведения научных исследований. Контролировать надо не расходы, а результат. Никто не украдет и не проест грантовые средства, если для того, чтобы успешно завершить проект и претендовать на очередной грант, ему надо будет предъявить не трехсотстраничный отчет, который никто не будет читать, а несколько статей в хороших журналах. А вот повышать уровень научной экспертизы и прозрачность грантовых конкурсов действительно совершенно необходимо, и поле для работы тут совершенно непаханое. В ходе такой экспертизы и должно оцениваться соответствие финансовых запросов научному уровню заявки.
Если же государство считает необходимым дополнительный финансовый контроль, то к разработке принципов такого контроля должны быть привлечены в качестве экспертов не научные администраторы, а реально работающие ученые: только они могут сказать, насколько адекватны предлагаемые меры, и не ведут ли они к неприемлемым сложностям и торможению работы. Заместитель министра экономического развития Алексей Лихачев, участвовавший в дебатах, отвечая на вопрос, каким образом при подготовке проекта учитывается мнение Интернет-сообщества, сказал, что министр очень за этим мнением следит. Может быть, стоит последить и за мнением сообщества профессионалов. Кстати, буквально в последние дни появились первые признаки такого внимания.
Популистская борьба с распилами – очень хорошая стратегия для входа в большую политику, особенно в слабом государстве: история крупных лидеров последних ста лет, от фюрера до батьки, об этом наглядно свидетельствует. Топор – куда более мощное оружие, чем логарифмическая линейка. Но кроме политики есть еще и история. А в ней след оставила не Спарта, которая была очень хорошо организованным государством, а Афины – родина философии Сократа, Аристотеля и Платона, комедий Аристофана, трагедий Эврипида, Эсхила и Софокла, храмов Акрополя. Для этого мягкие законы Солона оказались лучше жестких законов Ликурга.
Tags: науч-пол, ссылки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments